Главная » 2017 » Сентябрь » 24 » 6 июня родился Николай Ушако́в
11:02
6 июня родился Николай Ушако́в
6 июня родился Николай Николаевич Ушако́в (25 мая (6 июня) 1899 Ростов, Ярославская губерния, Российская империя — 17 ноября 1973, Киев) — украинский, русскоязычный советский поэт, писатель и переводчик.
Варлам Шаламов, начинавший свой творческий путь как и Ушаков в 1920-е годы, писал о нем: " И вот среди этого хора мастеров, ищущих страстно и многое нашедших, вдруг раздается спокойный голос, сказавший, доказавший и показавший, что сокровища русской лирики лежат буквально рядом, что можно создать новое, ценное почти из ничего, если за дело берется умелая рука мастера. …Был такой миг истории русской лирики, когда всем казалось, что именно Ушаков несет в себе ключ к тайнам века..."
  
Иногда свои стихотворения Ушаков завершал удивительно прекрасной, мудрой и афористичной фразой
**
Чем продолжительней молчанье, тем удивительнее речь.
**
Мир незакончен и неточен, –
поставь его на пьедестал
и надавай ему пощечин,
чтоб он из глины мыслью стал
**
Не ограничено пространство, но время, время истекло.
**
За всё, что навеки осталось, Хотя и ушло навсегда.
**
Весна, как спящая красавица, хоть спит, а поцелуя ждёт.
 
Поэзия Николая Ушакова
 
**
Уже кончается июнь
Уже кончается июнь —
застенчивая радость лета...
Прозрачность где —
где эта юнь?
Крылом невидимым задето,
пышнеет
и темнеет лето.
На одуванчик только дунь
и улетит быстрее света
воспоминаний эстафета...
Еще недавно был июнь —
и вот уж осени примета:
все ярче,
все рельефней
лето.
1965

**
Мастерство
 
Пока владеют формой руки,
пока твой опыт
не иссяк,
на яростном гончарном круге
верти вселенной
так
и сяк.
Мир незакончен
и неточен, –
поставь его на пьедестал
и надавай ему пощечин,
чтоб он из глины
мыслью стал. 
 
**
После больницы
 
Моя Вселенная – мой дом,
и то не весь –
одна квартира.
Что же осталось мне от мира,
который за моим окном?
Остался юг,
остался север,
остались запад и восток,
остались искры в стратосфере
моих надежд,
моих тревог.
Все стороны
все государства
глядят ко мне в моё стекло.
Не ограничено пространство,
но время,
время
истекло.
1973
 
**
Патефон
 
Привычный путь игла свершает.
Пластинка –
больше ничего,
но голос по миру блуждает,
он ищет тела своего.
 
Певица спит в могиле тесной
По сенью траурных ракит.
А голос старины прелестной
по кругу черному скользит,
центростремительною силой
под сень
плакучих ив зовет –
как будто этот голос милый
над черным мрамором поет.
1946
 
**
А мир творился
Здесь даже пес припал к ногам,
и душно дачнице кисейной
от псины,
от шмелей,
от гамм,
от листьев в высохшем бассейне.
И снова гаммы.
Вот те раз,—
куда уйти от них с террасы?
Здесь начиналась много раз
мигрень
и бегали за квасом.
И, желтым зноем опален,
дыша
и задыхаясь вяло,
с открытым ртом
упал пион
на стеганое одеяло.
Он умирал полуседым.
И люди в тесноте немилой
надеялись:
"Пересидим
на даче
сотворенье мира".
А мир творился в мелочах,
он агрономам слал декреты,
пока
цветок над пеплом чах,
пока
играли гаммы где-то.
1930

**   
Обратная сторона пластинки
 
Игле, как кляче молотящей,
ходить по кругу всё трудней,
но льется голос,
уводящий
в мелодию грядущих дней.
Старик не слушает,
а плачет,
на стол склонившись головой, -
в пустом стакане тройка скачет
с актеркой
в шапочке глухой.
Дорога,
столбики расставя,
бежит, никем не занята,
но муфточка из горностая
мешает целовать в уста.
1956

**
Осень
 
И тучи,
и пасмурно снова,
и ливни шумят и секут.
Спасибо за теплое слово,
за несколько ясных секунд.
За то,
что на миг улыбнулась
вся в солнце акация мне,
что ветками вдруг потянулась
к открывшейся голубизне.
Спасибо за аистов стаю
в мгновенном луче между туч.
Спасибо за всё,
что я знаю,
За всё,
что поведал мне луч.
За всё,
что лишь миг продолжалось,
но мысль увлекло на года.
За всё,
что навеки осталось,
Хотя и ушло навсегда.
1966

**
Вино
 
                  Г. В. Шелейховскому
 
Я знаю,
трудная отрада,
не легкомысленный покой,
густые грозди винограда
давить упорною рукой.
Вино молчит.
А годы лягут
в угрюмом погребе, как дым,
пока сироп горячих ягод
не вспыхнет
жаром золотым.
Виноторговцы — те болтливы,
от них кружится голова.
Но я, писатель терпеливый,
храню, как музыку, слова.
Я научился их звучанье
копить в подвале и беречь.
Чем продолжительней молчанье,
тем удивительнее речь.
1926

** 
Фруктовая весна предместий
 
Разъезд,
товарная,
таможня…
И убегает под откос
за будкой железнодорожной
в дыму весеннем абрикос,
еще не зелен,
только розов.
 
И здесь,
над выдыхом свистков,
над жарким вздохом паровозов, –
воздушный холод лепестков.
 
В депо трезвон
и гром починок,
а в решето больших окон
прозрачным золотом тычинок
дымится розовый циклон.
 
И на извозчичьем дворе
хомут и вожжи на заборе
в густом и нежном серебре,
как утопающие в море.
 
В депо,
в конюшни
и дома
летит фруктовое цветенье.
 
И сходят лошади с ума
от легкого прикосновенья.
1926

**
Ангел
 
Пред мертвой и живою былью,
без всякой думы на челе
наш ангел, потерявший крылья,
спокойно ходит по земле.
 
Ничто
не будит в нем сомненья,
ничем
Он, ясный, не смущен.
И самое грехопаденье
с улыбкой
вспоминает он.
 
А мы все книги прочитали
и так боимся каждый раз,
чтоб крылья ангелу не дали
и он
не улетел от нас.
1938 г.

** 
Собор Андрея и откос.
Стоят старухи со свечами.
На них весенними очами
с креста глядит Исус Христос.
 
И со свечами весь Подол
стоит у горнего порога,
и я на Днепр взглянуть пришел -
тепло душе, и слава Богу. 
1951 г.
 
** 
...А много льду еще не сколото,
а двор седее ноября,
и ржавое мутнеет золото
раскрытого монастыря.
 
Лениво крестятся прохожие
теплу коричневых икон,
звенят, гудят призывы Божие,
и гул ручьями повторен.
 
Распахнутая церковь ладаном
кадит из запертых ворот,
и он нежданно и негаданно
по улицам плывет, плывет.

** 
В пути
 
Пока еще не дан свисток,
хотя б за небольшую плату,
Господи, пошли нам ручеек,
чтоб каждый руки вымыть мог
подобно Понтию Пилату.
 
И мы бежим, взяв полотенца,
за привокзальные сады
в напрасных поисках воды,
случайные переселенцы
с вдали мерцающей звезды.
1944 г.
 
**
Тысяча девятьсот пятнадцатый
 
Танцует прапорщик пехотный,
под Луцком будет он убит,—
и дева юная охотно
ему о страсти говорит.
 
Она твердит ему о страсти
такой небесной, неземной.
— Настасья Федоровна,
Настя,
что делаете вы со мной?
 
Они горячими устами
прижались к льдистому окну,
иную видят над снегами
неугомонную страну.
 
Деревни крыты черепицей,
меж ними фабрики гудят,—
все им — химическим — не спится,-
военный производят яд.
 
А бедный фендрик недоволен,— 
стоит в готическом окне-.
— О фрейлейн Мильда,
либес фрейлейн,
не забывайте обо мне! 
1958
  
Москва деревянная
 
Узкие, лёгкие санки.
Ты хороша, как зима.
Глянешь -
от гордой осанки
многие сходят с ума!
 
Отрок боярский не волен
в чувствах своих и словах.
Розовый цвет колоколен.
Розовый снег на крестах.
 
Видишь,
какое раздолье.
Что ж ты молчишь,
отчего?
Что ж в рукавички собольи
душу не примешь его?
 
Он по Москве деревянной
бродит,
рассудка лишён.
Кровельки - снег мой румяный,
снег
да малиновый звон.
1948
 
Московская транжирочка
 
1
Зима любви на выручку -
рысак косит,
и - ах! -
московская транжирочка
на лёгких голубках
замоскворецкой волости.
Стеклянный пепел зим
стряхни с косматой полости
и - прямо в магазин.
 
Французская кондитерша,
скворцам картавя в лад,
приносит,
столик вытерши,
жемчужный шоколад.
 
И губы в гоголь-моголе,
и говорит сосед:
- Транжирочка,
не много ли?
И снова снег и свет.
 
2
А дед кусать привык усы,
он ходит взад-вперед:
иконы, свечи, фикусы -
густая дробь берёт.
 
Он встретил их как водится,
сведя перо бровей,
и машет богородицей
над женихом
и ей.
 
Короновали сразу их,
идёт глухая прочь
над пухом
и лабазами
купеческая ночь.
 
3
Меж тем за антресолями
и выстрелы и тьма:
крутою солью сoлена
московская зима.
 
Бескормицей встревоженный
и ходом декабря,
над сивою Остоженкой
вороний продотряд.
 
Под ватниками курятся
в палатах ледяных
сыпного и recurrens'а *
грязца и прелый дых.
 
За стройками амбарными
у фосфорной реки
в снегах
Чусоснабармами *
гремят грузовики.
 
Метелица не ленится
пригреть советский люд,
и по субботам ленинцы
в поленницах
поют.
 
4
Московская транжирочка,
хрустя крутым снежком,
спешит своим на выручку
пешком, пешком, пешком.
 
На площади у Губчека
стоит чекист один.
- Освободите купчика,
хороший господин!
 
Захлопали, затопали
на площади тогда:
- Уже в Константинополе
былые господа.
 
5
А там нарпит* и дом
ищи;
и каждый день знаком -
каретой Скорой помощи,
встревоженным звонком,
и кофточками старыми,
и сборами в кино,
случайными татарами,
стучащими в окно.
Вчерашним чаем,
лицами
сквозь папиросный дым,
и...
наконец, милицией
над пузырьком пустым.
1927
*recurrens'а - Возвратный тиф (лат.)
*Чусоснабарм - Чрезвычайное управление по снабжению армии
*Нарпит - Пункт народного питания (столовая)
 
** 
Леди Макбет
 
Стали звать ее Леди Макбет.
 
                          Лесков
 
            1.
 
Из объездов по округам
налетел лесник домой.
Бурку с плеч,
арапник в угол,
шапку под щеку -
да крой
храпом флигель.
Ночь и, кроме
храпа,
«мышья беготня».
Леди Макбет бродит в доме,
свет ладонью заслоня.
 
           2.
 
Вы живая, без сомненья,
но зачем вас привели
в сонное нагроможденье
страхов,
тени,
мебели?
Я не прежний завсегдатай
честолюбия
и той,
что в одних чулках когда-то
кралась лесенкой крутой,
что кармином губ кормила
и на лесенке тайком
 говорила:
- Будешь, милый,
вместо мужа лесником.
 
         3.
 
Петушок охрип
и стонет.
В чашку
рукомойник бьет.
Леди на свои ладони
смотрит
и не узнает.
И светелка поседела,
посинела лесенка.
На ларе большое тело
окружного лесника.
Он лежит на шубах чинно,
против меловой печи.
Кровь стекает по овчинам
и по лесенке
журчит.
 
         4.
 
Леди Макбет,
что такое?
Бор идет из-за реки,
дышат листья,
дышит хвоя,
дышат папоротники.
Киноварью и зеленым
наступая все быстрей,
выпускают
по району
черно-красных снегирей.
Мимо ВИКа,
мимо школы
свищет сучьев темных дых.
Вот уже у частокола
вся опушка
понятых.
Леди Макбет,
где патроны,
где револьвер боевой?
Не по честному закону
поступили
вы со мной.
То не бор в воротах,
леди,-
не хочу таиться я,-
то за нами,
леди,
едет
конная милиция.
7-10 января 1927 г.
** 
И еще об Ушакове.
Цитаты из статьи о нем в антологии Евгения Евтушенко «Десять веков русской поэзии»
 
Ускользнувший от истории
 
Он ходил по литературе бесшумными шагами. Он был добрый, но чем-то раз и навсегда напуганный. У него не было ни врагов, ни обожателей. Я никогда не слышал, чтобы о нем спорили. Его даже не пародировали. Он совершенно не пробуждал интереса как личность.
И его это вполне устраивало, потому что так было больше шансов выжить.
Но все, кто любил поэзию, знали наизусть строки Николая Ушакова: «Чем продолжительней молчанье, / тем удивительнее речь»; «Мир незакончен и неточен, – / поставь его на пьедестал / и надавай ему пощечин, / чтоб он из глины мыслью стал»; «И сходят лошади с ума / от легкого прикосновенья». Мой отец декламировал на память «Московскую транжирочку» и «Леди Макбет», смакуя их четкий, упругий ритм и легкие, грациозные рифмы. Это золотой фонд нашей поэзии. ..Блестящая школа стихотворной формы!

Совесть в литературе есть нравственное свидетельство об эпохе. А это свидетельство у Николая Ушакова весьма размыто. Подлинное свидетельство может получиться лишь при полной исповедальности автора. А сам Ушаков в своих стихах почти не существует. …
Налицо только зыбкие, почти условные контуры авторской фигуры. А портрет эпохи у серьезного художника всегда начинается с автопортрета. Но здесь его нет.

Неслучайность поэта проверяется уровнем его исповедальности. При отчаянных срывах Сергея Есенина, он покоряет читателя душераздирающей искренностью, и вся его поэзия – это выплевываемое, вместе с ошметками крови, искреннейшее показание на Страшном суде кающегося грешника, которому за саму эту исповедь многое простится. .. Находящийся, казалось бы, на противоположном от Есенина полюсе Борис Пастернак оставил, вместе со стихами и непрочитанным, по сути, в России романом «Доктор Живаго», свою исповедь, тоже поднявшуюся до исторического свидетельства. .. Тут и проходит водораздел между талантливым поэтом, каким, без сомнения, был Ушакова, и гением национального масштаба.

Ушаков был технически подготовлен к тому, чтобы стать большим поэтом, и он смог написать несколько первоклассных стихов, но нравственно к миссии большого поэта он готов не был – для исповедальности нужна смелость и по отношению к себе, и по отношению к остальному миру.

Не он один пытался прожить тише воды, ниже травы. Наводнение страха, залившее всю поверхность нашей страны, парализовало многих талантливых людей.

Будем всё же благодарны и за те несколько шедевров, которые он нам оставил. Но, избегая ответов на вопросы, по-видимому, задаваемые ему собственной совестью, он ускользнул от истории. В ответ история ускользнула от него.
 
Биография
Родился 25 мая (6 июня) 1899 года в Ростове Великом(ныне Ярославская область), в тот день, когда Россия праздновала столетие со дня рождения Пушкина.
Отец – артиллерийский офицер, мать (венгерка по национальности) умерла, когда ему не было еще и четырех лет. Детство провел в поместье бабушки, расположенном в Ярославской губернии. В 1908 году бабушка умерла, и дед Яков Афанасьевич отвез мальчика в Киев, где тот поступил в Первую Киевскую гимназию. Ушаков окончил ее с золотой медалью.
В 1924 году окончил юридический факультет Киевского института народного хозяйства. В начале творческого пути Ушаков выступал как еженедельный кинорецензент в одной из киевских газет, пробовал писать сценарии (начатые было съемки по одному из них так и не были доведены до конца, а готовый фильм, снятый по другому сценарию, лег на полку), сочинял стихотворные фельетоны и пьесы.
К 1923 г. относится первая публикация Ушакова – стихотворение «Россия» появилось в киевской газете «Пролетарская правда». Входил в группу молодых поэтов «Майна», а впоследствии заявил о своей приверженности конструктивизму.
В 1927 вышла прославившая его книга 1927 г. «Весна Республики» составленная из стихотворений перед тем увидевших свет в таких изданиях, как газета «Комсомольская правда», журналы «Молодая гвардия», «Новый мир» и «Новый ЛЕФ», и получивших высокие оценки в прессе.
За ним последовало много поэтических сборников.
Он также переводил на русский И. Я. Франко, Лесю Украинку, М. М. Коцюбинского и других украинских авторов, а также Г. Гейне и Н. Ленау, осетинского поэта К. Хетагурова, узбекского поэта Мукими, поэтов лезгинских, казахских, еврейских, монгольских, армянских и венгерских.
Умер 17 ноября 1973 года. Похоронен в Киеве на Байковом кладбище.
Имя Н. Ушакова носит литературная премия - она присуждается Национальным союзом писателей Украины украинским поэтам, пишущим на русском языке

Категория: "Наши умные мысли" | Просмотров: 206 | Добавил: Мария | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]