Главная » 2016 » Июль » 4 » 4 июля 2016. Из книги Зои Богуславской "Предсказание"
11:23
4 июля 2016. Из книги Зои Богуславской "Предсказание"
4 июля
 
Коллекцию «странных» и «необычных» историй в мемуарной и биографической литературе, пополним отрывком из книги «Предсказание» - Зои Борисовны Богуславской - советской и российской писательницы. С 1964 года до его смерти в 2010 году, Зоя Богуславская была женой знаменитого поэта Андрея Вознесенского. Их брак продлился 46 лет.

 
Итак отрывок из «Невымышленных рассказов»:
Судьбу мне взялась предсказывать Ванга. На дворе — 1967 год, Болгария — наша первая заграница. На пляжах толпы ярко и на­гло обнаженных чехов, немцев, венгров, весело распивающих пиво, отбивающих рок на дискотеках. Это они, чехи, в следую­щий наш приезд будут в панике ждать у моря переправы домой — русские танки идут по Праге.
Я любила Болгарию первой любовью: только что переведена моя проза — книга «Транзитом», шалею от прозрачности моря с роскошно обустроенными пляжами, старинными замками, архи­тектурой новых, словно парящих отелей на взморье.
Сказительница, всемирно известная ясновидящая сидит на­против и бормочет о том, что со мной было, что будет... Мне, не верующей в Бога и таинства, а лишь в судьбу и предначертан-ность, это кажется особенно нелепым в полутемной нищей ком­нате села Петрич, что на границе с Грецией и Югославией, в 300 километрах от Софии. Слепая женщина гладит кусок сахара, ко­торый мне было велено всю ночь прятать под подушкой.
Почти все, сказанное Вангой, исполнилось за минувшие 40 лет, кое-что еще не исчерпано. Сбылось и подчеркнутое на про­щание: «Тебя перестанут преследовать, ты будешь счастлива в браке, тебя признают многие. И однажды ты пересечешь океан». Резковатый, низкий голос, глаз не видно, рыхлая, немолодая, сильно сутулящаяся женщина. Мне ее жаль, я не испытываю ин­тереса к ее предсказаниям, только к ней самой. Для меня — в те годы невыездной — пересечь океан было так же фантастично, как увидеть сны на санскрите.
Встречу с Вангой мне устроил поэт Любомир Левчев, один из кумиров тогдашней болгарской молодежи, глава Союза писате­лей, а впоследствии министр культуры и фаворит знаменитой Людмилы Живковой — дочери президента. Сегодня, четыре деся­тилетия спустя, когда я пишу эти строки, на экране моего телеви­зора показывают скудные «полуофициальные» похороны всемо­гущего когда-то, а ныне свергнутого генсека Живкова. В 1967 году мы высмеяли любого, кто бы предсказал, что вождь болгар­ского народа, который еще в 1979-м получит высший советский орден из рук Л.И.Брежнева, после долгого домашнего ареста ум­рет в одиночестве, и произойдет это через десять лет после смерти его любимой дочери Людмилы — политической звезды и первого болгарского идеолога западной ориентации, — которая покончила жизнь самоубийством.
Накануне визита к Ванге Левчев предупреждает, что прибыть надо не позже семи утра — именно в это время прорицания ясновидящей особенно впечатляют. Мне немного стыдно затраченных им усилий. К Ванге меня влечет лишь острый интерес сочинителя ко всему необъяснимому, неординарному. В особенности к тем, не похожим на нас людям, чья жизнь отмечена роковым знаком неизбежной расплаты за талант. Как выживают эти особи с бре­менем их отдельности от себе подобных?
До Ванги мне повезло узнать Вольфа Мессинга, впоследствии — Джуну Давиташвили. Я встречалась с ними с тайной це­лью «уличить» их в жульничестве — никогда не доверяла явлени­ям, которые наука не может объяснить. Но я ошибалась.
Уже по дороге в Петрич от левчевского водителя я слышу самые фантастические истории о Ванге. Как с этим быть? Водитель молод, несентиментален, в его рассказах нет и тени умиления — сухость протокола.
Сначала он говорит о Леониде Леонове (я уже была автором книги «Леонид Леонов», вышедшей в издательстве «Советский и писатель» — 3. Б.). Советского классика, осененного крылом горьковского благословения, безмерно чтили в Болгарии. Тяжеловесная вязь языка, мистика роковых переплетений сюжета (близкая Лескову и Достоевскому) не мешали восприятию его таланта, могучего, темного, почти всегда скрыто и непреклонно противостоящего коммунистической системе. Два постановле­нии ЦК партии по пьесам Леонова подтверждали, что затаенная враждебность столь одиноко существовавшего на миру писателя была цензурой отчетливо уловлена.
От шофера я узнала, что совсем недавно, именно для встречи с Леонидом Леоновым он вез Вашу из Петрича в Софию. Поже­лание классика повидаться с ясновидящей несколько обескуражило руководство Союза писателей, но отказать в просьбе Леоно­ву, плохо чувствовавшему себя для длинной дороги, было бы верхом негостеприимства — для почетного гостя Болгарии сделали исключение.
Номерные знаки «мерседеса» позволяли гнать с любой скоро­стью, и водитель с прорицательницей мчался на пределе, боясь опоздать к семи утра.
— Ты что ж, бандит, делаешь? А? — услышал он окрик невесть откуда вынырнувшего гаишника. С трудом притормозив, Гоша остановился. — А ну отдавай права!
— Какие еще права? — окатил презрением водитель постово­го, кивая на особые номера. — Я опаздываю к важной персоне, уйди с дороги!
Полицейский, игнорируя привилегию, обругал шофера не­потребными словами. Слепая Ванга, казалось, дремавшая на зад­нем сиденье, вдруг приоткрыла окно и веско произнесла:
— Эй, служивый, зачем ты хочешь наказать этого бедолагу за пус­тую провинность, когда сам повинен в столь тяжком преступлении?
Постовой затрясся, побледнел и, крестясь, попятился к кустам.
— Ведьма, ведьма! — заорал он. — Убирайтесь!
Реакция полицейского ошеломила шофера. После встречи с Леоновым он отвез Вангу обратно в Петрич, но, возвращаясь в Софию, решил отыскать полицейского. Его разбирало любопыт­ство: какое такое преступление совершил этот гаишник и как могла знать об этом Ванга?!
Он разыскал постового. После обильной выпивки тот расска­зал о случившемся пять лет назад. Отслужив в армии, он офице­ром полиции вернулся домой. Там обнаружил в семейной посте­ли жену и чужого мужчину. Сознание помутилось, он выхватил пистолет, убил жену и ранил любовника. Суд принял во внима­ние шоковое состояние офицера, непредумышленность убийства и смягчил наказание до пяти лет. Отсидев положенное, разжало­ванный офицер вернулся рядовым на тот же участок.
— Что сейчас думают о Ванге? — поинтересовалась тогда у шофера.
— О... у нее большая слава, ее изучают даже в Америке. Хотя официально Вангу не признали (через несколько лет Вангу при­знает государство, выделит ей дом и предоставит возможность официально принимать страждущих. — 3. Б.). Вас везу тоже по договоренности — это значит вне вашей культурной программы.
Помолчали.
— Еще истории хотите? Или не верите? — предложил шофер.
— Хочу верить.
— Вот и совсем фантастический случай. Молодая немецкая пара отдыхала здесь на Солнечном Берегу. Их пятилетняя дочь копалась в песке и вдруг куда-то исчезла. К вечеру позвали поли­цию, прошерстили весь район — никаких следов не нашли, ребе­нок пропал. Кто-то подсказал обратиться к Ванге. Та попросила дать ей любую вещь ребенка. К вечеру она заявила: «Ищите ре­бенка в деревне...» — и назвала место в пятидесяти километрах оттуда. Это было абсолютно невероятно, но других надежд не было. Отчаявшиеся родители поехали вслед за полицией. Ребе­нок оказался там. Девочка забрела на насыпь, прибыл поезд. Он уже трогался, когда чьи-то руки подхватили ребенка, полагая, что он не успел влезть в вагон. На конечной станции ничейное дитя сняли с поезда, поселили в деревне до установления личности родителей. Прошла неделя — никаких успехов, девочка не понимала по-болгарски, — если б не Ванга, ребенок потерялся бы!
— Как обнаружился дар Ванги?
- Ванге было двенадцать, когда она, играя с подружками, попала в ураган. В селе Струмница лишь сутки спустя ее нашли засыпанную ветками, полубезумную. Она кричала от боли, глаза были забиты песком. Девочку спасли, но она ослепла. С этого дня Подросток повел себя необъяснимо странно. Все чаще его поведение стало вызывать тревогу у родителей. Потом Ванга повзрослела, и как-то незаметно за ней закрепилась репутация ведьмы.
И вот что случилось однажды, — продолжил шофер, все более входя в азарт. — За Вангой послали полицейского, его начальник заявил, что ведьма мутит народ, ее место в тюрьме. Полицейский не церемонился, он схватил незрячую и поволок. «Ты еще успеешь меня арестовать, — вырываясь, закричала девушка, — лучше беги скорее домой, твой ребенок тонет в колодце». — «Давай шевелись». Парень терял терпение. «Запри меня, я же не убегу, — упиралась, молила арестованная, — не медли, беги же, иначе опоздаешь». Пригрозив, что все равно арестует ее, солдат пошел за подкрепле­нием, а сам все же забежал домой. Семья причитала во весь голос, Полчаса назад трехлетний мальчишка захлебнулся в колодце. Тогда полицейский направился к начальству. «Хоть как наказывайте, — рыдал он. — Я виновен в гибели собственного сына. Не пойду я за ней, не могу — и все». Так Ванга осталась на воле.
...Слушая рассказы водителя, проникаясь все большим состраданием к Ванге, я мучилась сомнением: где миф, где правда?
Жизнь преподала мне однажды жестокий урок. Случилось это в школьные годы и связано было с человеком, о котором сегодня на­писаны сотни статей и книг. Необыкновенный дар Вольфа Мессинга принадлежит истории, о нем знали Альберт Эйнштейн, Зиг­мунд Фрейд, Сталин, Гитлер и другие вершители судеб миллионов.
Школьницей я вместе с родителями во время войны попала из Москвы в Сибирь. Томский университет продолжал оставаться центром культуры, несмотря на зависимость города от ситуации на фронте. В Сибирь эвакуировали: Комитет по делам искусств, Ленинградский театральный институт, Московский станкострои­тельный имени И.В. Сталина, профессором которого был мой со­рокалетний отец, и др.
Моя мать, очень талантливый врач, отличавшаяся привлека­тельным обликом, с роскошными темно-русыми волосами и де­вичьей фигурой, была назначена завотделением госпиталя для особо тяжелораненых, тех, кто уже не мог вернуться в действую­щую армию. Обучившись на скоростных курсах грамоте медсест­ры, я дежурила по ночам через сутки в том госпитале — здесь, в этих палатах, я прошла жестокую школу «воспитания чувств», ко­торую не преподают. Необратимость судеб, искалеченных вой­ной, я узнала на ощупь — перевязывала, кормила с ложки. Но что было, быть может, самое важное для каждого из них — терпеливо выслушивала исповеди, разбирая душераздирающие коллизии, в которых каждый из них был невиновен и судить было некого.
Стоял 32-градусный мороз, хрустели ветки деревьев, когда, поддавшись на призывы афиш с громким именем Вольф Мес-синг, появившихся в Томске, я пробиралась в местный Дворец культуры. Гастролеру приписывалась гениальная способность читать мысли, держа собеседника за руку и даже на расстоянии от него. Подобные сеансы, о чем гласила реклама на каждом стенде, он проводил по всему миру. Теперь глотатель чужих мыс­лей собирался проделать это с публикой в сибирском городе, обещая, что будет работать с любым, кто пожелает. Наша спло­ченная компания из пяти старшеклассников подсуетилась и вы­ведала, как протекает сам процесс мыслечтения. На сцене раз­мещался президиум из самых уважаемых граждан города, туда поступали записки из зала от смельчаков, решившихся на экс­перимент. Известные только сидящим на сцене, записки не от­личались оригинальностью. Кто-то просил, чтобы Вольф Месснига заставил парня покружиться в вальсе с девушкой или снять с нее бусы, вынуть спрятанные ключи или часы. Мессинг, нахо­дившийся в зале, не мог знать содержание записки, поступаю­щей прямо в президиум. Держа за руку автора послания, он дол­жен был следовать за ходом его мыслей.
К нашему изумлению, Вольф Мессинг исполнял все приказы «медиумов» без малейших ошибок, вызывая умиление сидящих на сцене. Во мне же все протестовало. Как удается артисту, думала я, читать мысли, если он прибыл из Польши и по-русски ни бум-бум? Очевидно, кто-то на сцене переводит ему текст и подает спе­циальные сигналы.
Как разоблачить Мессинга на глазах у всех? И я придумала. Пусть я буду «медиумом». Поставим «чистый эксперимент». Мы по­шлем в президиум некое задание, а когда Мессинг спустится со мной в зал, я продиктую ему совершенно другой текст. Тут-то он и будет посрамлен, когда станет делать не то, что мы отправили в президиум. Все одобрили мой план, и вперед! Признаюсь, у меня все же мелькнула мысль — а что, если Вольф Мессинг исполнит именно мои мысленные приказания, что, если он не окажется шарлатаном?
Наша записка гласила: «Пусть господин Мессинг подойдет к девушке в середине четвертого ряда (то бишь ко мне), возьмет ее за руку и, следуя ее мысленному пожеланию, подведет к мужчине, сидящему на 10-м месте в первом ряду. Они должны обняться, после чего этот молодой человек исполнит на рояле «Лунную со­нату» Бетховена. Замечу, что уже неделю мы были в глубокой ссоре с моим приятелем.
Итак, Мессинг вытащил меня из ряда и волочил с неистовой силой вдоль прохода. Перепуганная своей дерзостью, на глазах многосотенной аудитории я пыталась мысленно сосредоточиться на вновь придуманном задании, чтобы не перепутать его с отосланным на сцену. И тут-то началось невообразимое! Члены президиума, осознав несоответствие происходящего в зале с за­пишем в записке, начали паниковать. Мужи города, недоумен­но переглядываясь, вырывали друг у друга записку, решая, признаться ли им в провале вечера. Председатель медленно начала подниматься со своего места, готовясь остановить маэстро. А Мессинг нервничал, он продолжал волочить меня по проходу, выполняя мысленную команду. Снимал модную куртку с дев­чонки, которая стояла в проходе, нашел часы у пожилого инвалида. Конечно же, ни моих объятий с приятелем, ни Бетховена в помине не было. В зале наступила кладбищенская тишина, в ко­торой великий маэстро, обливаясь потом, делал свою непосиль­ную работу. Через минуту непредвиденный нами скандал разра­зился с неистовой силой.
Мне надолго запомнились влажные бисеринки на висках маэ­стро со всклокоченными волосами и громадной шишкой на лбу. Вот уже устроительница вышла из-за стола, готовая к извинениям перед публикой, к тому, что «король оказался голым». Жюри не­доумевало, как же прежде удавалось Мессингу обманывать людей в других городах нашей страны и иностранцев? И тут мы не вы­держали. Я вихрем ворвалась на сцену, наступил момент покая­ния. За мной выскочили и все «наши». Не берусь описывать, что начало твориться вокруг. Под свист и улюлюканье зала мы выбе­жали на улицу, чтобы не разорвали на части, и, не чуя мороза, спрятались за скамьями в любимом городском парке. Как же мне было плохо! Около часа ночи пурга смела нас из-за укрытия и за­ставила разойтись по домам.
Эпизод в Томске с Вольфом Мессингом врезался в память надолго, охладив самоуверенность советской школьницы, жившей со словами песни «мы все добудем, возьмем и откроем...». Начался период сократовского скепсиса — «Я знаю, что ничего не знаю».
Если б я и моя школьная компания ведали, сколь фантастична была биография человека, которого мы чуть было не приняли за жулика. Неизменно виня себя за происшедшее в Томске, я стара­лась узнать побольше о Мессинге, и позор нашей нахальной вы­лазки открывался мне в полном объеме от тотальной нашей нео­сведомленности (увы, из-за полной закрытости в ту пору советско­го общества и, разумеется, засекреченности биографии великого гастролера). Впоследствии о его удивительной судьбе я узнала из книги Варлена Стронгина «Вольф Мессинг. Судьба пророка».
Когда маэстро не стало, многие осознали, что этот неприят­ный, странный человек, которого все сторонились, был благоро­ден и честен не только с другими, но и с самим собой.
Вольф Мессинг отказался от почестей, которые ему предлагали во всем мире, он ушел из жизни без званий, не накопив богатства. Похоже, маэстро стеснялся своего дара. Было ли это чувство само­сохранения или необъяснимая боязнь публичности? Либо он со­знавал, что только незаметность может спасти его? В дневнике он запишет: «Я старался работать, как в те годы работали все. Свои личные сбережения я передал на строительство двух военных самолетов, которые я подарил боевым летчикам. Первый — в 1942 году, второй, все накопленное за два года, — в 1944-м». Превратности жизни Мессинг вынес с исключительным мужеством, но его ждал удар, которому он не смог противостоять, — смерть жены. Когда Мессинг похоронил ее, он уже не смог вернуться к нормальной жизни. Он тихо скончался в 1974 году, и единственный некролог о смерти гениально одаренного предсказателя появился в «Вечерней Москве». Свидетели похорон Вольфа Мессинга в ЦДРИ рассказали, что прощание с великим магом походило на тайную сходку. Никакого объявления о панихиде не было. Люди узнали, образовалась довольно большая толпа. Мессинга похоронили на Востряковском кладбище, рядом с женой, как он завещал. На его погребальном костюме не было ни орденов, ни медалей. «Я — также неоплачиваемый артист, — не раз говорил он, — единственное мое звание: я — Мессинг». В этом он оказался провидцем. Сейчас, по дороге к Ванге, я думала, что его имя оказалось выше, чем звание.
Мне никогда не довелось больше увидеть маэстро. Так и остались непрощенными наш грех и глупая провокация.
Впереди была встреча с женщиной, которой людская молва приписывала, как и Мессингу, провидение судьбы человека. Ее дар болгары называли ясновидением. Она «читала» не только мысли, но и предугадывала обстоятельства жизни, прошлые и будущие.
...В селе Петрич, куда мы въехали на рассвете, я увидела толпу перед домом Ванги. Люди стояли впритык, ожидая ее появления. Шофер объяснил, что обычно в это время Ванга выходит на крыльцо и сама выбирает из толпы тех, кого примет.
— Как выбирает? Она же незрячая.
— Откуда мне знать? Сами увидите. Сейчас обязательно к ней кто-то бросится, станет умолять: «Со мной поговорите!» Извините, госпожа Богуславская, но нам тоже придется подождать. — Мы присаживаемся на ступеньки. — Сейчас кто-то из дома нас вызовет. Госпожа Бонева, наверное, уже здесь (Дора, жена Левчева, одна из самых ярких художниц Болгарии, соглашалась мне переводить).
Пока ждем, водитель пытается развлечь меня.  
— В последний раз, когда я ждал здесь Вангу, чтобы везти ее к Леонову, — говорит он, — какая-то женщина, увидев ее на крыльце, запричитала: «У меня сестра умерла, ничего не успела
сказать. Как жить? Что со мной будет? Я — нищая». А Ванга ей так спокойненько: «Не ходи ко мне. Все равно не приму. Твоя се­стра два года болела, ты ни разу к ней не пришла. Она умерла в одиночестве, чужие люди были рядом. Теперь ты хочешь от меня узнать, куда она деньги спрятала? Не скажу. Уходи и не показы­вайся». Вот как она ведет себя! Другого просителя еще хуже от­брила: «Ты доносил на мать, на жену, избил ребенка, теперь хо­чешь отсудить комнату, да не знаешь, где бумаги».
А как Ванга показывает, с кем хочет встретиться?
Просто рукой: ты, ты и ты.
Мы входим к Ванге в комнату вместе с Дорой Боневой уже около 7 утра, сразу погружаясь в полутьму комнаты. Свет чуть брезжит сквозь закрытые занавески, все как-то нерадостно, туск­ло. Сама Ванга тоже не впечатляет. Бледное, одутловатое лицо, стертое расплывчатым выражением равнодушия и усталости, ред­кие с проседью волосы убраны в пучок под платком. Я протяги­ваю (обязательный для ее сеанса) кусок сахара, пролежавший ночь под моей подушкой, Ванга трет его и вдруг сквозь безжиз­ненные черты проступает осмысленное выражение.
— У тебя и твоего мужа живы все родители, — сразу же начи­нает она. — Вам повезло, вы счастливая пара. — Сосредоточенно, углубленно она продолжает мять в ладонях мой сахар. — Но вот отец твоего мужа серьезно болен. Что-то у него с головой и с но­гой. А мать переживет его на десять с лишним лет.
Впоследствии в памяти стерся этот первый пассаж ясновидя­щей, острое любопытство требовало продолжения. Я была увере­на, что наступит момент явных несоответствий ее прогнозов, «са­харная» информация слиняет под напором фактов.
Однако Андрей Николаевич Вознесенский умер спустя полго­да, в возрасте 69 лет, от инсульта, которому предшествовал ост­рый тромбофлебит правой ноги.
Антонина Сергеевна Вознесенская (в девичестве Пастушихина) умерла в возрасте 73 лет на глазах дочери, сестры Андрея Наташи, в собственной квартире, когда смотрела по телевизору творческий ве­чер дагестанского классика Расула Гамзатова — 10 марта 1982-го.
— Твоему сыну сейчас 12 лет. У него неважно со зрением, он носит очки, — продолжила Ванга. Я согласно кивнула, поразив­шись источнику подобных сведений у болгарской слепой в селе Петрич. Если предположить даже, что кто-то собирал информацию о нас с Вознесенским, то подобные подробности о Леониде? Это было исключено. Но в следующее мгновение Ванга поразила меня еще больше. Неожиданно ее лицо исказила мучительная гримаса. — Я ошиблась, — пробормотала, устремив бельма по­верх моей головы, — твоему сыну не 12, а 13 лет. Скажи ему, пусть всегда снимает очки, когда идет в воду.
В ту же минуту я осознала, что Ванга права. Во время нашего двухнедельного пребывания в Болгарии прошел день рождения Леонида, мы звонили, поздравляли его с 13-летием. Уточнение Ванги повергло меня в шок, показавшись абсолютно невероятным.
Затем она занялась мной. Ее резковато-хриплый голос разбрасы­вал сведения, от которых меня начало трясти. Уже не в силах скры­вать свое состояние, я вскочила, не умея скрыть охватившее меня волнение от противоестественности происходящего. Но вскоре, по мере ее откровений, мне все больше становилось невыносимо от того, что существо, наделенное столь исключительным и опасным даром, живет в безрадостных условиях нищеты, лишенное света и впечатлений. А мне ведь она сулила удивительное. «Ты будешь очень успешным человеком... однажды ты пересечешь океан...»
И теперь, прежде чем продолжить рассказ о Ванге, — неболь­шое отступление в будущее. По следам ее пророчеств.
Итак, в том 1968-м предсказания ясновидящей казались абсо­лютной фантастикой. В течение шести лет я считалась невыезд­ной. Подписи в защиту Андрея Синявского и Юрия Даниэля — то, что не признала их «ошибкой», — отдавались долго. Чтобы разре­шить мне поездку даже в дружественную Болгарию, где была изда­на моя книга, понадобились усилия многих людей, да и срок дав­ности «преступлений» вроде бы истек. В этих обстоятельствах представить себе пересечение океана, то есть посещение США или Канады, было утопией. Поездки в эти страцы разрешались в то время либо абсолютно благонадежным, либо под давлением Запа­да. Но в отношении меня все же сбылось предсказанное Вангой. Решающим оказалось приглашение посла Канады выступить в университетах страны. Господин Роберт Форд был в Москве дуайе­ном, то есть старейшим среди западных послов. Настойчивость г-на Форда в отношении меня (кроме врожденного чувства справед­ливости) объяснялась еще и тем, что он был поэтом. Он издал в Канаде небольшую книжечку стихов Андрея в своем переводе, в том числе поэму «Авось», которая легла в основу спектакля Ленкома «Юнона» и «Авось», и наблюдал ход событий, связанных с моей персоной. После бесконечных отказов наших высших инстанций при выяснении имени приглашенного визитера решающей стала совершенно неожиданная поддержка нашего тогдашнего посла в Канаде А.Н. Яковлева. Абсолютно незнакомый мне дипломат на­писал в «шифровках» (как я узнала много лет спустя), что «поездка писателя-женщины новых взглядов по университетам крайне це­лесообразна». Так я оказалась одна в Канаде, с ужасом осознавая, что я гость их правительства и моя программа — ни более ни менее как встреча со студентами в шести городах и университетах страны. Жизнь вроде бы начиналась заново.
...Мы прощались с Вангой в полутьме прихожей. Я торопливо обняла слепую, понимая, как ждали ее люди перед домом. Внезапно слепая задержала мою руку. «У вас там, в Москве, рассказы­вают, есть печки, которые работают без дров, на электриче­стве? — вполне буднично сказала она. — Зимой я ужасно мерзну, пришли мне такую, — и уже на пороге, — привет передай вашему писателю Леонову. Он у меня был недавно».
Я пообещала.
Вскоре в Москву приехал наш друг Божидар Божилов, лич­ность вполне незаурядная. Популярный болгарский поэт, еще бо­лее известный как автор десятков розыгрышей. К тому же редактор литературного журнала. Невероятную историю о том, как Божидар стрелял в меня и из каких побуждений, поведаю в главе «Жизнь или кошелек». А здесь замечу, что Божилов стал посланником к Ванге — я отыскала самый мощный калорифер в только недавно открывшемся в ту пору отделе электроприборов нового ГУМа.
Много месяцев спустя болгарин подтвердил, что свез Ванге «печку». «Я знала, что она надежная», — абсолютно не удивив­шись, сказала Ванга.
Прикрепления: Картинка 1
Категория: Заметки по поводу. Прочитанное и всплывшее в памяти | Просмотров: 324 | Добавил: Мария | Теги: странные истории | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]