Главная » 2013 » Май » 7 » 30 января родился Никола́й Глазко́в
16:29
30 января родился Никола́й Глазко́в
30 января родился Никола́й Ива́нович Глазко́в (30 января 1919, село Лысково Нижегородской губернии — 1 октября 1979, Москва) — советский поэт, переводчик. Человек, еще в 1940 году выдумавший слово "Самиздат” (точней, поначалу "Сам-себя-издат”), великая "хихимора” русской поэзии.  Николай Глазков – поэт-новатор, основатель литературного направления "небывализм" . При жизни почти не издавался. Несмотря на признание таланта Глазкова в профессиональной среде, стихи его длительное время не публиковались из-за полного несоответствия редакторским требованиям, и, начиная с 40-х годов, он изготавливал самодельные сборники, ставя на них слово «самсебяиздат» .Репутация «блаженного» спасла его от ареста, но и отгородила от печатаемой литературы.
Самые знаменитые строки Глазкова останутся актуальными для человечества наверное навсегда:
 
Я на мир взираю из-под столика.
Век двадцатый — век необычайный.
Чем столетье интересней для историка,
Тем для современника печальней… 

Стихотворения и отдельные стофы из стихотворений Николая Глазкова:
 
**
За неведомым бредущие,
Как поэты, сумасшедшие,
Мы готовы предыдущее
Променять на непришедшее.
 
**
Слава - шкура барабана.
Каждый колоти в неё,
А история покажет,
Кто дегенеративнеё!
 
**
Вот идет состав товарный.
Слышен окрик матерный.
Женщины - народ коварный,
Но очаровательный.
 
**
Господи, вступися за Советы,
Защити страну от высших рас,
Потому что все твои заветы
Нарушает Гитлер чаще нас.
 
**
Мне говорят, что «Окна ТАСС»
Моих стихов полезнее.
Полезен также унитаз,
Но это не поэзия.
 
**
Зачем нужны стихи? Кому какая польза 
От ритма, рифм и прочих пустяков? 
А вы попробуйте запомнить столько прозы, 
Сколько на память знаете стихов!
 
**
Если не по щучьему веленью,
То тогда веленью по чьему
Пропадает наше поколенье -
Для чего? Зачем? И почему?
 
**
Мне наплевать, как ни томись мы, 
На дебри воплей и оваций. 
Суть подлинного оптимизма - 
В любой трясине целоваться.
 
**
Поглядеть велит сам Бог нам 
На сирень перед окном,
Потому что передОхнем,
Если не передохнЁм!
 
**
Все цветочки полевые
Свои части половые
Выставляют напоказ.
Всё у них не как у нас!
 
**
Мне нужен мир второй,
Огромный, как нелепость,
А первый мир маячит, не маня.
 
Долой его, долой:
В нем люди ждут троллейбус,
А во втором — меня.
 
**
Движутся телеги и калеки,
Села невеселые горят.
Между ними протекают реки.
Реки ничего не говорят.
 
Рекам все равно, кто победитель,
Все равно, какие времена.
Рекам — им хоть вовсе пропадите, —
Реки равнодушнее меня...
1942
 
**
Мир нормальный, нормированный,
По порядкам нумерованный
Совершает в ногу шествие,
Я ж стою за сумасшествие.
1943
 
**
Все происходит по ступеням,
Как жизнь сама.
Я чувствую, что постепенно
Схожу с ума.
 
И, не включаясь в эпопеи,
Как лампа в ток,
Я всех умнее - и глупее
Среди дорог.
 
Все мысли тайные на крики
Я променял.
И все написанные книги,-
Все про меня.
 
Должно быть, тишина немая
Слышней в сто крат.
Я ничего не понимаю,
Как и Сократ.
 
Пишу стихи про мир подлунный
Который раз?
Но все равно мужик был умный
Екклезиаст.
 
В реке причудливой, как Янцзы,
Я затону.
Пусть не ругают вольтерьянцы
Мою страну.
1943
 
**
Летний лес великолепно ласков.
Если есть река, пригож вдвойне —
Серебристой радуюсь волне,
Южный ветерок похож на сказку.
Человеку хорошо тогда:
Есть где обрести свободу духа!
Встретится русалка-молодуха,
С ней еще приятнее вода!
Камыши беседуют с осокой,
Отблеск солнца прыгает, резвясь.
Мудрый лес, великий и высокий,
Ублажает в благодатный час.
 
**
 
Новгородская грамота
 
«Аз тебе хоцю!» писал писалом
На бересте грамотный мужик.
Был, наверно, откровенным малым,
И в любви желанного достиг.
 
Так непринужденно, откровенно
И не лицемерно хорошо
На бересте до него, наверно,
Милой не писал никто еще!
 
Это удивительно похвально,
Что сумел он грамоту постичь
И сказать так просто, гениально,
Чтоб в любви желанного достичь:
— Аз тебе хоцю!..—
              Здесь взлет отваги,
Честное влечение души...
 
Мой коллега лирик, на бумаге
Попытайся лучше напиши!
 
**
Существует четыре пути.
Первый путь - что-нибудь обойти.
 
Путь второй - отрицание, ибо
Признается негодным что-либо.
 
Третий путь - на второй не похож он,
В нем предмет признается хорошим.
 
И четвертый есть путь - настоящий,
Над пространством путей надстоящий:
 
В нем предмет помещается в мире.
Всех путей существует четыре.
 
**
И неприятности любви
В лесу забавны и милы:
Ее кусали муравьи,
Меня кусали комары.
 
**
Иногда идешь по победам,
А на самом деле по бедам.
 
**
Давным—давно
Темным—темно;
Но все равно
Смотрю в окно.
 
**
Я мог бы прочитать Расина
И ознакомиться с Европой,
Да не хватает керосина,
А в темноте... пойди попробуй.
 
**
— Молчи, семья, —
 Сказала стая:
 — В тебе семь Я,
 Во мне до ста Я!
 — До ста, да,
 Да стадо!
 
**
Не все сложное —
Ложное.
Не все простое —
Пустое.
 
**
Ругательство —
Не доказательство!
 
**
В осенний день и в летний день
От Магадана и до Юрмалы
Встречал я множество людей,
Совсем лишенных чувства юмора!
 
**
Лез всю жизнь в богатыри да в гении,
Небывалые стихи творя.
Я без бочки Диогена диогеннее:
Сам себя нашел без фонаря.
 
Знаю: души всех людей в ушибах,
Не хватает хлеба и вина.
Даже я отрекся от ошибок —
Вот какие нынче времена.
 
Знаю я, что ничего нет должного...
Что стихи? В стихах одни слова.
Мне бы кисть великого художника:
Карточки тогда бы рисовал.
 
Я на мир взираю из—под столика,
Век двадцатый — век необычайный.
Чем столетье интересней для историка,
Тем для современника печальней!
 
ВОРОН
(Своеобразная пародия на стихотворение Эдгара По «Ворон»)
 
Черный ворон, черный дьявол,
Мистицизму научась.
Прилетел на белый мрамор
В час полночный, черный час.
 
Я спросил его: — Удастся
Мне в ближайшие года
Где-нибудь найти богатство? —
Он ответил: — Никогда!
 
Я сказал: — В богатстве мнимом
Сгинет лет моих орда,
Все же буду я любимым? —
Он ответил: — Никогда!
 
Я сказал: — Невзгоды часты,
Неудачник я всегда.
Но друзья добьются счастья? —
Он ответил: — Никогда!
 
И на все мои вопросы,
Где возможны «нет» и «да»,
Отвечал вещатель грозный
Безутешным НИКОГДА!..
 
Я спросил: — Какие в Чили
Существуют города? —
Он ответил: — Никогда! —
И его разоблачили!
 
Негодяй
 
Негодяй любит холод лютый,
Когда мерзнут хорошие люди:
 
Ну, а сам негодяй мерзнет тоже,
Но сильней его собственной дрожи
Его радость при виде страданья —
В данном случае замерзанья!
 
Если мы доберемся до истин,
Негодяй, он всегда бескорыстен!
 
**
Зачем нужны на белом свете
Свирепый холод, буйный ветер,
И дождь двухмесячного стажа,
И ночи, черные, как сажа?
 
Землетрясенья, наводненья,
Я тоже ставлю под сомненья,
Хоть знаю: катастрофы эти
Рельеф меняют на планете!
 
А вот шакалы и гиены
Стоят на страже гигиены,
И волки, коршуны и щуки
Нужны, по мнению науки.
 
И комары приносят благо,
Но тем не менее однако
Явлений много только вредных -
И никакой отрады нет в них!
 
**
Скажу неискренно,
Пройдет бесследно,
А смерть - бессмысленна,
А мысль - бессмертна.
 
Из воспоминаний о Глазкове:
Лазарь Вениаминович Шерешевский (5 января 1926, Киев — 15 января 2008, Москва) — русский поэт, переводчик.
Николай Глазков при жизни по праву считался одной из достопримечательностей Москвы: самобытными и неповторимыми были и его творчество, и сама личность. Его чуть сутуловатая фигура, его небрежность в одежде, его знаменитое рукопожатие, его лукавая улыбка, его манера держаться. Своеобразной и отнюдь не официальной Меккой литературной Москвы стала его квартира в старом флигеле на Арбате, помнящем ещё наполеоновское нашествие.
 
Анатолий Иосилевич – журналист:
Поднимаясь с Шерешевским по тёмной лестнице в квартиру Глазкова я услышал от Лазаря: «Николай чуть-чуть не от мира сего, не обращай на это внимания». И действительно, в первую встречу с Глазковым он произвёл на меня ошеломляющее впечатление: высокий, широкий в плечах, костистый, шумный. Но не только этим. Он протянул мне руку, и это было похоже на движение боксёрской перчаткой сильно, резко вперёд, но в запрещённую правилами область – в живот. Я охнул, и тут же Николай подхватил мою руку, и, встряхнув её, пожал до хруста. Он знал о своей физической силе, и любил говорить о себе: «Я самый умный среди сильных и самый сильный среди умных». А вот ещё любопытные строки: «Я великий поэт современной эпохи, я собою воспет, но дела мои плохи». В них, правда, немало самоиронии. Самоирония была одной из характерных особенностей его поэзии.
Первыми его вопросами ко мне были: «Ты вино пьёшь? Ты стихи пишешь?». На что я ответил, что стихи пишу, а вот вино, если и пью, то лишь по большим праздникам. Он заметил по поводу последнего: «Это плохо».
 
Биография
Родился в семье юриста Ивана Николаевича Глазкова. В 1923 его семья переехала в Москву. Отец, юрист Московской городской коллегии защитников, был арестован и расстрелян в 1938 году.
Стихи писал с 1932 года. С 1938 учился на филологическом факультете Московского государственного педагогического института. В армию не призывался по состоянию здоровья.
В 1939 вместе с Юлианом Долгиным основал неофутуристическое литературное течение «небывализм» и выпустил два машинописных альманаха, за что в 1940 году был исключен из института.
В 1941 по рекомендации Николая Асеева был принят в Литературный институт, где учился с перерывами до 1946 года. В институте подружился с Кульчицким, Коганом, Лукониным. После окончания работал грузчиком, носильщиком, пильщиком дров, снимался в массовках и эпизодических ролях художественных фильмов. Много путешествовал по стране
В декабре 1959 Глазков напечатался в самиздатовском журнале «Синтаксис» Александра Гинзбурга, и это был последний случай его участия в неофициальной литературной жизни.
Начиная со второй половины 1950-х годов жил литературным трудом.
Начиная с 1957 года, у Глазкова вышло более 10 сборников стихов и переводов, но лучшие его стихи 1930—1950-х годов в эти сборники включены не были, а включенные подвергались значительным цензурным искажениям. И Вольфганг Казак в «Лексиконе русской литературы XX века», и Евгений Евтушенко в антологии «Строфы века» отмечали, что многие публиковавшиеся стихи Глазкова были написаны нарочито небрежно, фактически превращены в пародию на официальную советскую поэзию.
Книги, адекватно представляющие творчество Николая Глазкова, появились лишь в 1980—1990-х годах.
В 1966 снялся в эпизодической роли «летающего мужика» Ефима в фильме Андрея Тарковского «Андрей Рублёв».

Глазкова также хотели снять в роли Достоевского, но не разрешили.
Скончался в Москве в 1979 году. Похоронен на Востряковском кладбище.
Прикрепления: Картинка 1 · Картинка 2
Категория: "Наши умные мысли" | Просмотров: 946 | Добавил: Мария | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]