Главная » 2013 » Февраль » 27 » 12 января родился Вади́м Ше́фнер
15:45
12 января родился Вади́м Ше́фнер
12 января родился Вади́м Серге́евич Ше́фнер (12 января, 1914, Петроград — 5 января 2002 года, Санкт-Петербург) — советский поэт, прозаик, фантаст. В своем творчестве настоящий петербуржец - ленинградец, или как мы себе это представляем – интеллигентный, романтичный, умный, талантливый…

Из замечательной поэзии Шефнера:
    
Любовь минувших лет, сигнал из неоткуда,
Песчинка, спящая на океанском дне,
Луч радуги в зеркальной западне...
Любовь ушедших дней, несбывшееся чудо,
Нечасто вспоминаешься ты мне.
Прерывистой морзянкою капели
Порой напомнишь об ином апреле,
Порою в чьей-то промелькнешь строке...
Ты где-то там, на дальнем, смутном плане,
Снежинка, пролетевшая сквозь пламя
И тихо тающая на щеке.
**
 
Нет, ночи с тобою мне даже не снятся, -     
Мне б только с тобою на карточке сняться,     
Мне б только пройти бы с тобою весною     
Лазоревым лугом, тропою лесною.
     
С тобой не мечтаю я утром проснуться, -     
Мне б только руки твоей тихо коснуться,     
Спросить: дорогая! скажи мне на милость,      
Спалось ли спокойно и снов ли не снилось?
     
Спросить: дорогая! за окнами ели    
Не слишком ли за полночь долго шумели,     
Не слишком ли часто автомобили     
На дальнем шоссе понапрасну трубили?..
     
Не слишком ли долго под вечер смеркалось,     
Не слишком ли громко рыба плескалась,     
Не слишком ли долго кукушка скучала,     
Не слишком ли громко сердце стучало?
 
**
 
А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь.
Там листья жгут и счастья ждут,
Как будто счастье есть.
Но счастье выпито до дна
И сожжено дотла,-
А ты, как ночь, была темна,
Как зарево - светла.
Я все дороги обойду,
Где не видать ни зги,
Я буду звать тебя в бреду:
"Вернись - и снова лги.
Вернись, вернись туда, где ждут,
Скажи, что счастье - есть”.
А в старом парке листья жгут,
Он в сизой дымке весь…
1945
 
Я другом был…
 
Я другом был, я был веселым малым,
Старательным и преданным вполне
Но если б вдруг совсем меня не стало,
Она бы не всплакнула обо мне
Но был другой, совсем чужой, неблизкий,
Он слов ее не принимал всерьез
Он рвал ее бессвязные записки
И доводил насмешками до слез.
Она о нем твердила мне со смехом:
«Вот уж в кого ничуть не влюблена!»
Но если б умер он или уехал,
Не знаю, что бы делала она.
Давно о ней я ничего не знаю,
Но без тоски и грусти вспоминаю
Лукавую подругу давних лет
Кто был из нас счастливей — неизвестно,
Все заблуждались искренне и честно
А в честных играх проигравших нет.
 
**
 
На станции гудели паровозы…
На станции гудели паровозы,
Скрипели у колодцев журавли,
И алые, торжественные розы
За пыльными оградами цвели.
Mы у реки встречались вечерами,
Мы уходили в дальние поля,
Туда, где за песчаными буграми
Дышала давней тайною земля.
Там и поныне у речной излуки,
На полдороге к дому твоему,
В пустую ночь заламывая руки,
Былое наше ищет нас! К чему?!
Есть много в мире белых роз и алых,
Есть птицы в небе и в ручьях вода,
Есть жизнь и смерть.
Но ни с каких вокзалов
В минувшее не ходят поезда.
 
1943
 
Средний возраст
 
А где-то там, куда нам не вернуться
В далеком детстве, в юности, вдали,—
По-прежнему ревнуют, и смеются,
И верят, что прибудут корабли.
 
У возраста туда не отпроситься,—
А там не смяты травы на лугу,
И Пенелопа в выгоревшем ситце
Всё ждет меня на давнем берегу.
 
Сидит, руками охватив колено,
Лицом к неугасающей заре,
Нерукотворна, неприкосновенна,—
Как мотылек, увязший в янтаре.
1962
 
Ожидание
 
За пятьдесят, а все чего-то жду.
Не бога и не горнего полета,
Не радость ожидаю, не беду,
Не чуда жду — а просто жду чего-то.
Хозяин вечный и недолгий гость
Здесь на Земле, где тленье и нетленье,
Где в гордые граниты отлилось
Природы длительное нетерпенье, —
Чего-то жду, чему названья нет,
Жду вместе с безднами и облаками.
Тьма вечная и негасимый свет —
Ничто пред тем, чего я жду веками.
Чего-то жду в богатстве и нужде,
В годины бед и в годы созиданья;
Чего-то жду со всей Вселенной, где
Материя — лишь форма ожиданья.
1971
 
Городской сад
 
Осенний дождь - вторые сутки кряду,
И, заключенный в правильный квадрат,
То мечется и рвется за ограду,
То молчаливо облетает сад.
 
Среди высоких городских строений,
Над ворохами жухлого листа,
Все целомудренней и откровенней
Деревьев проступает нагота.
 
Как молода осенняя природа!
Средь мокрых тротуаров и камней
Какая непритворная свобода,
Какая грусть, какая щедрость в ней!
 
Ей всё впервой, всё у нее - вначале,
Она не вспомнит про ушедший час,-
И счастлива она в своей печали,
Н ничего не надо ей от нас.
1960
 
Листок
 
Снова листья легли на дорогу
И шуршат под ногами опять--
Так их в мире бесчисленно много,
Что никак их нельзя не топтать.
 
Мы спешим, мы красы их не ценим--
В жизни есть поважнее дела.
Но вчера на асфальте осеннем
Ты упавший листок подняла.
 
Как он вырезан точно и смело!
Как горит предзакатным огнем!
Ты на свет сквозь него поглядела--
Кровь и золото смешано в нем.
 
Может вызвать он гордость и зависть,
Драгоценностью вспыхнуть во мгле…
Как дивились бы, как изумлялись,
Если б был он один на земле.
 
Книга обид
 
Есть у каждого тайная книга обид,
Начинаются записи с юности ранней;
Даже самый удачливый не избежит
Неудач, несвершённых надежд и желаний.
 
Эту книгу пред другом раскрыть не спеши,
Не листай пред врагом этой книги страницы, -
В тишине, в несгораемом сейфе души
Пусть она до скончания века хранится.
 
Будет много распутий, дорог и тревог,
На виски твои ляжет нетающий иней, -
И поймёшь, научившись читать между строк,
Что один только ты в своих бедах повинен.
1970
 
**
 
Душа — общежитье надежд и печалей.
Когда твоё тело в ночи отдыхает,
О детстве, о сказочно-давнем начале,
Во сне потаённая память вздыхает.
 
И снятся мечте неземные открытья,
И лень, чуть стемнеет, все лампочки гасит,
И совесть — ночной комендант общежитья —
Ворочается на железном матрасе.
 
И дремлет беспечность, и стонет тревога —
Ей снятся поля, окроплённые кровью,
И доблесть легла отдохнуть у порога,
Гранату себе положив к изголовью.
 
А там, у окна, под звездою вечерней,
Прощальным лучом освещённая скудно,
На праздничном ложе из лилий и терний
Любовь твоя первая спит непробудно.
 
**
 
Я мохом серым нарасту на камень,
Где ты пройдешь. Я буду ждать в саду
И яблонь розовыми лепестками
Тебе на плечи тихо опаду.
 
Я веткой клена в белом блеске молний
В окошко стукну. В полдень на лугу
Тебе молчаньем о себе напомню
И облаком на солнце набегу.
 
Но если станет грустно нестерпимо,
Не камнем горя лягу я на грудь -
Я глаз твоих коснусь смолистым дымом:
Поплачь еще немного – и забудь…
 
Рассветное одиночество
 
Не ревнуй меня к одиночеству,
Этой ревности я не пойму.
Иногда человеку ведь хочется
Одному побыть, одному.
Не кори, что порою рассветною,
В ясной утренней тишине
С рощей, с тропкой едва заметною
Я встречаюсь наедине.
И, шагая в утреннем свете,
Вижу счастлив и одинок,
То, чего бы ни с кем на свете
Увидать бы вдвоем не смог.
Нет, отшельничества не жажду я,
Не стремлюсь я от света во тьму -
Иногда просто хочется каждому
С миром встретиться одному.
 
Цитаты из художественной и мемуарной прозы Вадима Шефнера:
 
…В том своем возрасте я делил людей только на злых и добрых. Позже я начал делить людей на умных и глупых, красивых и некрасивых, на интересных и неинтересных, на правдивых и лживых, на талантливых и неталантливых. Но возвращается ветер на круги своя. Ныне, когда мне шестьдесят, я опять, как в детские годы, подсознательно делю всех на хороших и плохих, и главный водораздел в суждении о ближних и дальних снова проходит для меня по линии "добрый - злой".
 
Если б были живы твои родители, — сказала тетя Аня, — все было бы по-иному. Отец порол бы тебя все время ремнем, мать таскала б за вихры, а бабушка отнимала бы у тебя компот. И тогда бы ты стал человеком.
 
- Вавилон Викторович! Я считаю аморальным подглядывать за девушками!
 - Я же их не трогаю! Не мешайте мне жить в мире прекрасного!
 
Иногда хочется прожить подольше не для того, чтобы увидеть новое, а чтобы полнее изучить старое.
 
Прав арабский мудрец, который сказал: «Из зерен печали вырастают колосья радости».
 
Пред жгучей жаждой опохмелки
 Все остальные чувства - мелки!
 
- Что ж, может быть, он и неудачник, - задумчиво сказала Нина. - Но ведь большая неудача лучше маленьких удач.
 - Не понимаю тебя, Нина. Удача - это всегда удача, а неудача - это всегда неудача.
 - А по-моему, не так. Один Человек, скажем, решил подняться на вершину горы, а другой - стать на болотную кочку. Человек, не дошедший до вершины горы, поднимется все-таки выше того, кто стоит на болотной кочке.
 
...Когда человек чем-то "нагружен", ему не так страшно за себя. Страшнее всего живется на свете тому, что (в смысле духовном) шагает по жизни налегке.
 
...Быть может, под старость хочется яснее понять, расшифровать самого себя, а это можно сделать (или нам кажется, что можно сделать), только сравнивая себя с другими, но не с теми, что живут во времени рядом с нами.
 
Я никогда не любил ясных и солнечных дней. Ясный день чего-то от тебя требует, хочет, чтобы ты был лучше, чем на самом деле, а ленинградский серенький денек как бы говорит: ничего, ничего, ты для меня и такой неплох, мы уж как-нибудь поладим.
 
Никогда не огорчай Человека, если этого не требуют особые обстоятельства. Слабости хороших Людей не делают их плохими Людьми.
 
Например, когда мать говорила нам: "Ребята, наколите-ка дров!", Виктор отвечал так: "Полигамный антропоморфизм и эпидемический геоцентризм на уровне сегодняшнего дня порождает во мне термодинамический демонизм и электростатический дуализм, что создает невозможность колки дров"
 
И не то чтобы эти немногие девушки, с которыми мне везло, были такими уж плохими, - нет! Но мне казалось, что есть девушки гораздо лучше. И среди них есть где-то одна, которая лучше всех - самая лучшая, необыкновенная. Может быть, она сейчас идет в сумерках по городу. Может быть, когда-нибудь я её встречу. Но, может быть, я не встречу её никогда.
 
Я девушка порядочная и влюблюсь только через ЗАГС.
 
В дни, когда случались какие-нибудь неприятности, я любил бродить по улицам - и мне становилось легче. Город был моим старым другом, и он все время что-то потихоньку полегоньку помогал мне. Он не вмешивался в мои печали - он молча брал их на себя.
 
Жильцы им, в общем, довольны. «Только пусть не вздумает приводить сюда женщин», — сказала однажды моя тетя Аня тете Нюте. Она это так сказала, будто женщины — не люди, а тигры. Я спросил потом тетю Аню, почему она женщина, а сама против женщин. Но она просто выругала меня за подслушивание разговоров старших.
 
Словом можно убить. Словом можно спасти, словом можно полки за собой повести.
 
Биография
В. С. Шефнер родился 30 декабря 1914 года (12 января 1915) в Петрограде в семье пехотного офицера. Является внуком Алексея Карловича Шефнера, капитан-лейтенанта, основателя порта Владивосток.
Почти всё детство и юность провёл в Петрограде-Ленинграде. Но в 1921 году семья уехала в Старую Руссу к месту службы отца. После смерти отца от чахотки Вадим Шефнер вместе с матерью-воспитательницей жил при детском доме в Старой Руссе, спустя некоторое время вернулся в Петроград. После школы окончил ФЗУ, в 1930-е годы был рабочим на различных ленинградских заводах. Писать стихи начал в детстве. В 1933 году опубликовал в журнале «Резец» первое стихотворение «Баллада о кочегаре». С 1938 года занимался в поэтическом семинаре-студии «Молодёжное объединение» при СП СССР (руководитель — А. И. Гитович, к работе в семинаре также приглашались Ю. Н. Тынянов, А. А. Ахматова, Н. А. Заболоцкий, М. М. Зощенко и др.) . В 1940 году издал первую книгу стихов «Светлый берег». Вторая книга стихов («Защита») вышла в 1943 году в блокадном Ленинграде.
В первые месяцы Великой Отечественной войны был рядовым в батальоне аэродромного обслуживания под Ленинградом, с 1942 года — фронтовой корреспондент газеты Ленинградского фронта «Знамя победы», закончил войну в звании старшего лейтенанта. Член ВКП(б) с 1945 года.
В послевоенные годы наряду с поэтическим творчеством также занимался стихотворным переводом — с китайского языка, с санскрита и пракритов и с языков союзных республик СССР (грузинского, белорусского, латышского и др.). Прозу публиковал в журналах («Литературный современник», «Звезда» и др.) с 1940 года. Первый сборник прозы («Облака над дорогой») издан в 1957 году. Наиболее значительным своим прозаическим произведение считал повесть «Сестра печали».
С 1960-х годов работал также в жанре фантастики, определяя свои фантастические произведения как «полувероятные истории» и «сказки для умных». В 1973—1975 годах создал повесть «Имя для птицы, или Чаепитие на жёлтой веранде» (с подзаголовком «Летопись впечатлений»), в которой положил начало ещё одному пласту своего творчества — мемуарной прозе.
Шефнер связывает реализм с фантастикой, любит с мнимой серьёзностью говорить об очевидной бессмыслице или с юмором о серьёзных вещах; фантазия питается у него также сказочным элементом. Его проза состоит из детдомовских и военных рассказов, юмористической и философской фантастики. Многие критики отмечали, что невозможно провести границу между его фантастическим творчеством и творчеством, где фантастический компонент явно не выражен, а также называли его «фантастом в поэзии».
Умер 5 января 2002 года в Санкт-Петербурге. Отпевание прошло во Владимирском соборе 8 января. Согласно воле писателя, гражданской панихиды и прощальных речей не было.Похоронен на Кузьмоловском кладбище (Всеволожский район Ленинградской области).
Был многократно отмечен и награжден премиями и наградами:
Государственная премия РСФСР имени М. Горького (1985) — за сборник стихов «Люди и миги» (1983)
Пушкинская премия (1997)
премия «Странник» в номинации «Паладин Фантастики» (1999)
премия «Аэлита» (2000)
орден Трудового Красного Знамени
орден Отечественной войны II степени (1985)
орден Отечественной войны II степени (1945)
орден Красной Звезды
орден Дружбы народов
орден «Знак Почёта»
медаль «За оборону Ленинграда»
Прикрепления: Картинка 1
Категория: "Наши умные мысли" | Просмотров: 659 | Добавил: Мария | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]